В зале имени Чайковского царила особая, трепетная тишина — та, что бывает лишь тогда, когда искусство перестаёт быть просто искусством и становится мостом между веками. Концерт-спектакль «Отражения» в рамках фестиваля Юрия Башмета стал не просто событием, а мощным духовным жестом. Под сводами знаменитого зала маэстро Башмет собрал не только свой Государственный симфонический оркестр «Новая Россия», но и целое созвездие блестящих актёров: Светлану Крючкову, Михаила Пореченкова, Евгения Ткачука, Никиту Высоцкого, Анастасию Скорик, Дениса Родькина, Элеонору Севенард. Их задачей было не просто прочесть текст, а оживить голоса прошлого, заставив их зазвучать в унисон с биением сегодняшних сердец.

Вечер начался с бетховенского потрясения. Под пальцами Бориса Березовского «Патетическая соната» обрела пульс и боль.

Борис Березовский

И тут же, сквозь её аккорды, прорвался голос отчаяния и несгибаемой воли: Евгений Ткачук читал «Гейлигенштадтское завещание» — крик души молодого Бетховена, теряющего слух, но бросающего вызов судьбе. «Преодолеть самого себя» — эта мольба к Господу прозвучала как манифест человеческого духа, актуальный здесь и сейчас.

Евгений Ткачук

Затем Никита Высоцкий приоткрыл другую вечную тайну — письмо «бессмертной возлюбленной», адрес которой история так и не сохранила. Любовь, боль, страсть — всё смешалось в словах, которые и через два столетия обжигают душу.

Никита Высоцкий

Но «Отражения» — это зеркало, повёрнутое и к социуму. Шекспировский «Кориолан» в исполнении Светланы Крючковой, Анастасии Скорик и Никиты Высоцкого обрёл звенящую современность. Война, предательство, гордыня, любовь — вечные двигатели человеческой трагедии — ударили по залу с новой силой, превратив классический текст в тонкий и острый комментарий к нашим дням.

Светлана Крючкова

Музыкально-поэтическая симфония продолжалась: блестящий дуэт Дениса Родькина и Элеоноры Севенард в сцене из «Ромео и Джульетты» Прокофьева, могучий и роковой «Танец рыцарей» в исполнении оркестра под вдохновенным управлением Башмета. А на экране — лица великих: Качалов, Бабанова, Смоктуновский, Высоцкий — монолог Гамлета «Быть или не быть» звучал из разных эпох, собираясь в единый вопрошающий хор.

Денис Родькин, Элеонора Севенард

И вот на сцену вышел Михаил Пореченков. Его Гамлет был яростным, земным, сжигаемым внутренним огнём. А следом прозвучало нечто, от чего у многих перехватило дыхание — письмо Петра Ильича Чайковского Надежде фон Мекк. Слова, написанные в XIX веке, будто сорвались со страниц сегодняшних новостей:

«Милый друг, и снова политические известия нарушают привычный ритм жизни. Все ходят, как на вулкане... Все чувствуют, что положение дел в мире непрочно... Неужели опять может случиться война, опять потекут кровавые реки?... Я очень болезненно чувствую раны, наносимые нашей Родине, и не сомневаюсь, что в конце концов Россия и вообще славянский мир возьмёт своё. Хотя бы уж потому, что на нашей стороне правда, честность и истина. Тогда как на стороне наших врагов исключительно купеческие расчёты, эгоизм, бессердечие. Если будет война, я рад, что в это время буду находиться в России... Замечали ли вы, до чего единодушно ненавидит нас сегодня вся Европа?... Сейчас нет ничего важней поддержания мира, и мне кажется, что этому способна помочь русская музыка».

В этой тираде — вся боль, вся тревога и вся неугасимая вера в целительную силу искусства. Это был момент абсолютного слияния времен, когда голос композитора стал голосом каждого в зале.

Михаил Пореченков

Финал поставил Чайковский же — ликующим, праздничным «Па-де-де» из «Щелкунчика». Яркая, торжествующая точка, символ надежды и вечной жизни прекрасного.

Юрий Башмет

Бурная, долгая овация стала не просто благодарностью артистам. Это был вздох облегчения и катарсиса. «Отражения» доказали главное: великая музыка, великая литература и великие мысли не имеют срока годности. В них — ключ к пониманию себя и нашего времени. Они — наше вечное настоящее.

Государственный симфонический оркестр «Новая Россия»

Фото: Михаил Брацило / Москультура