Черное море устало билось о гальку, когда в зале Зимнего театра вдруг наступила совсем другая стихия. В Сочи пришла не просто жара — пришла настоящая Африка. Она явилась не в виде туристических сувениров или этнических базаров, а в своей самой первозданной, ритуальной ипостаси. XIX Зимний международный фестиваль искусств вновь удивил публику, предложив ей не просто спектакль, а мистерию.

Театр танца «Вуяни» из ЮАР под руководством Грегори Вуяни Макомы привез в олимпийскую столицу постановку, которая ломает шаблоны восприятия. «Сион: Реквием по Болеро Равеля» — это даже не танец и не концерт. Это хореографический крик, облеченный в форму философской притчи по роману Закеса Мда «Сион».

С первых же минут зал перестает быть просто зрительным залом. Он превращается в пространство древнего ритуала. В стилистике contemporary dance, где Макома считается признанным мастером, нет места простой эстетике. Здесь тело — это инструмент для разговора с вечностью. Но самое сильное оружие спектакля — голос.

Песни звучат а капелла в национальном стиле «исикатамия». Это не просто музыка, это дыхание земли. Африканские напевы, словно бесконечные мантры, обладают гипнотической силой. Они повторяются снова и снова, въедаясь в подкорку, останавливая внутренний диалог и погружая зрителя в глубокий транс. В этом состоянии границы между сценой и залом стираются, и зритель оказывается лицом к лицу с вечными вопросами, которые ставит перед ним главный герой — профессиональный плакальщик.

В центре сюжета — человек, чья работа заключается в том, чтобы оплакивать чужих мертвых. Но, погруженный в чужое горе, он задается вопросами, которые оказываются слишком сложными для нашего перегруженного информацией мира.

Спектакль шепчет (или, скорее, выкрикивает в танце) простую, но почти забытую истину: человеку надо очень мало. В погоне за иллюзорным благополучием, в суете ежедневной гонки мы теряем себя. Африканские танцоры напоминают: нужно идти вперед, не взирая на невзгоды. Но идти не с набитыми карманами, а с открытым сердцем.

Хореографическое повествование Вуяни Макомы — это путешествие сквозь боль. Зритель погружается в историю рабства, которая кровавым рубцом проходит по судьбам многих поколений. Мы видим сцены убийств, страданий, но среди этого мрака рождается невероятная сила — та самая смелость встать и защищаться, даже когда надежды нет.

Особое место в спектакле занимает история женщины-проповедницы, призывавшей матерей отказываться от детей. И многие последовали этому совету, впустив в свою жизнь пустоту и нелюбовь. Эта линия заставляет задуматься о том, как легко мы поддаемся чужим идеям, предавая самое естественное — любовь к своему продолжению.

Но самый страшный вопрос, который «Вуяни» бросает в зал, — это вопрос о нас самих. «И если мы, как живые мертвецы, сами идём к концу, то кто спасёт нас?»

В этом вопросе — квинтэссенция трагедии современного человека. Мы существуем, но не живем. Мы функционируем, как биороботы, двигаясь по инерции к финалу. И в этом африканском Реквиеме неожиданно появляется христианский мотив — Иисус, который уже здесь. Но спасет ли он тех, кто разучился чувствовать? Или мы сами должны сделать первый шаг из состояния «живых мертвецов»?

Ответ на эти вопросы актеры ищут не в словах, а в пластике. Удивительные, сложные, ломающие логику танцы ведут нас по лабиринтам жизни и коридорам смерти. Языком тела, без единой фальшивой ноты, труппа рассказывает притчу, понятную без перевода.

Когда стих последний африканский напев и замерли танцоры в своих выразительных позах, в зале повисла та особенная тишина, которая бывает только после настоящего катарсиса. А затем зал взорвался.

Зрители стоя рукоплескали актерам театра «Вуяни». Аплодировали не просто за красивую хореографию или мастерское пение. Аплодировали за ту смелость, с которой Африка заглянула в глаза каждому, за напоминание о том, что быть человеком — это значит чувствовать, плакать, бороться и верить. Даже если ты уже почти живой мертвец.

Зимний фестиваль в Сочи в очередной раз доказал: настоящее искусство не развлекает, оно ставит диагноз. И иногда этот диагноз звучит как африканский реквием по Болеро Равеля.

Фото: Михаил Брацило / Москультура