Московская зима за окном рисовала узоры на стёклах, но внутри одного уникального пространства царило особое, сокровенное тепло. В исторических стенах бывшей типографии Сытина, возведённых ещё в 1913 году, где когда-то рождались на свет книги, в этот вечер рождалась живая музыка. Площадка FAKTURA#1913, хранящая память о запахе типографской краски и шорохе страниц, на один вечер превратилась в акустическую камеру для сердца — здесь свой согревающий концерт дарили городу Амария (Мария Богданова) и Мошкович (Анатолий Мошкович).

Это был не просто концерт, а редкий по своей органичности музыкальный диалог. На сцене, в обрамлении кирпичной кладки и высоких потолков, собралась целая вселенная из двенадцати музыкантов двух групп. И в центре этой вселенной — два солнца, два полюса притяжения: Амария и Мошкович. Они не сменяли друг друга формально; они вели тихую, глубокую беседу, где песни одного естественно перетекали в мелодии другого, словно страницы одного лирического романа.

Амария, Мошкович

Настроение вечеру задал Мошкович. Первые же аккорды его «Ноктюрна», прозвучавшие под сводами старого завода, разлились по залу тёплым, бархатным светом. Рояль пел тихую, задумчивую песнь, погружая публику в состояние созерцательной тишины. И будто ответив на это музыкальное приглашение, Амария вступила с балладой «Это и есть жизнь». Её голос, невероятно нежный, вознёс слушателей в эпические дали рыцарских саг, где любовь и судьба — главные герои.

Мошкович

Но эта ночь не была монохромной. Музыканты, будто искусные живописцы, смешивали краски самых разных жанров. Ностальгические, берущие за душу «Ладошки» Мошковича сменялись лихим «На дне» от Амарии. Он — уходил в задорный брит-поп с хитом «Была», она — тут же уносила зал к океанским берегам «Кабо-Верде», где в музыке слышны переливы этнических мотивов.

Амария

Апогеем этого тонкого, лишенного агрессии творческого состязания стал пронзительный «баттл имён». Мошкович с посвящением «Мария» и Амария с ответной «Маша». Это было больше, чем просто песни; это был разговор о женской сути, взгляд со стороны и исповедь изнутри. И в этом дуэте голосов и смыслов трогательная, искренняя «Маша», на мой взгляд, стала тем самым сокровенным шепотом, лучшей песней этого вечера, посвящённого романтике во всех её проявлениях.

Амария

Завершилась же эта симфония в четыре руки на самой светлой ноте. Финальные аккорды прозвучали дуэтом: «Пока живой» и «Просто живи» стали не просто исполнением, а общим напутствием, выстраданным и подаренным каждому в зале.

Мошкович

Прелюдией к этому музыкальному откровению стал тихий вернисаж работ художницы АНЭТ Шульженко. Её цикл «женщины со спины», развешанный по стенам бывшей типографии, создал удивительную визуальную параллель.

АНЭТ Шульженко

Задумчивые, уходящие, погружённые в себя женские силуэты стали немым, но красноречивым прологом к вечеру. Они — как молчаливые созерцательницы, хранительницы тайн, которые позже будут спеты со сцены. Они задали ту самую глубину и интимность, которую музыканты наполнили звуком, голосом и чувством.

Это был вечер, где искусство говорило на разных языках, но рассказывало одну историю — историю тепла, рождённого в сердце зимы.

Фото: Михаил Брацило / Москультура